Поиск
15 марта в Санкт-Петербурге 25 человек были задержаны на одиночных пикетах против изменения Конституции. ОВД-Инфо записал рассказ лидера инициативы «Бездомный дольщик» Александра Головко о том, как задерживали без объяснения причин и били в автозаке, а в отделе полиции до ночи держали 78-летнюю женщину. Самому Головко пришлось дважды вызвать скорую, прежде чем полицейские отдали его врачам.
ОБ ЭТОМ НИКТО НЕ УЗНАЕТ
Если об этом никто не напишет. Подпишитесь на регулярные пожертвования ОВД‑Инфо, чтобы плохие дела не оставались в тишине.
Я увидел сменяемый одиночный пикет у ограды Медного всадника, вокруг толпились зрители и полиция. Люди никак не нарушали закон: вокруг не было никакого иного пикета, не использовалось звукоусиление. В текстах плакатов не было призывов к экстремизму. Не было агрессии к сотрудникам полиции. Никто не мешал проезду транспорта или проходу горожан.
Однако пикетчиков хватали и волокли в автомобиль с надписью «полиция». Делали это люди без знаков различия, [указывающих] принадлежность к какой-либо спецслужбе или к конкретному подразделению. У них были бронежилеты, шлемы с защитными щитками, оружие, дубинки в руках.
На пикет встала дама в возрасте. Как потом оказалось, Валерия Гнусарева, 1941 года рождения. Ей, получается, 78 лет. Она стояла на Сенатской площади, у ограды, где фотографируются молодожены — за спиной остается Петр I на вздыбленном коне.
Приятная дама вышла с плакатом, на котором было написано что-то вроде «Спрутин запустил щупальцы в Верховный суд и в Конституционный суд». Она стояла совершенно без признаков экстремизма. Вокруг были люди, она тихим спокойным голосом говорила, что мы живем в ужасное время, нужно иметь совесть… Ни возгласов, ни призывов никаких она не делала. Подошел полноватый майор без бронежилета — он есть на всех видео. По его указанию на даму напали двое с дубинками, рациями и в спецобмундировании.
Других пикетчиков тоже утаскивали за руки и за ноги, хотя ничего ужасного они не совершали, никак не провоцировали сотрудников полиции. Хотя это были одиночные пикеты, полиция приняла решение, что все они — участники незаконного массового мероприятия. Кого-то тащили за руки и за ноги лицом вперед, у кого-то по асфальту ноги волочились.
Непонятные космонавты в присутствии сотрудников полиции нападали на мирных горожан, без всякой причины применяли физическую силу, валили граждан на землю, волочили, намеренно причиняли боль, оскорбляли.
Гнусареву тоже стали забирать. Пожилая женщина говорила полицейским: вам стыдно будет. Посреди этой вакханалии стоял скучающий полковник МВД с каракулевым воротником и в каракулевой шапке. Я спросил его: что вы делаете? У вас космонавты без опознавательных знаков нападают на даму в возрасте.
Вместо того, чтобы представиться и дать какие-то объяснения, этот человек ткнул в меня пальцем: задержать.
Уже опубликовали в сети фотографии: я высокий, прилично одетый, без признаков алкогольного или наркотического опьянения, а меня двое — один чуть повыше, другой чуть пониже, на нем бронежилет не сходился — пытаются повалить на землю, одежду порвать и испачкать, чтобы я зачем-то тоже куда-то волочился. Вокруг еще шесть таких же отгоняют зрителей и журналистов, толкают меня к микроавтобусу Ford Transit с надписью «полиция». Ни один в ответ на мое требование не представился и не пояснил причину задержания.
Меня пытались ударить о цепи ограды вокруг площади, потом об дверь микроавтобуса, дважды о порог полицейского Ford Transit. Пока меня тащили за одежду, у меня выбили пакет с едой из «Бургер Кинга» и бутылку с водой, запинали под автомобиль.
Внутри микроавтобуса был Роман Самойлов, он есть на видео Sota. Vision. Он шел не своими ногами. Видимо, полицейские посчитали, что это проявление неповиновения. Двое полицейских в автомобиле его дважды ударили под дых — в грудь и в солнечное сплетение. Майор за этим наблюдал, ему все нравилось.
Я заявил, что они грубо нарушают закон, что готов выступить свидетелем в суде на стороне избитого парня. Это вызвало острую неприязнь ко мне со стороны сотрудников полиции: они заявили, что составят против меня рапорта. Майор отказался представиться, пошутил, что «если хотите, пусть буду Иванов Иван Иванович». Потом куда-то отошел, но резко вернулся.
Майор схватился за мою верхнюю одежду, без объяснений с еще двумя сотрудниками начал вытягивать меня из микроавтобуса с прибаутками: нет такого слова «зачем», есть слово «надо»! Оказывается, он придумал пересадить меня и Романа в задний отсек автозака, где окна закрыты фанерными листами, то есть темно и нет вентиляции. Видимо, там возят задержанных, которые представляют опасность. Там мы с Романом обменялись контактами.
В автозаке я сказал, что у меня щемит сердце, опоясывающие боли в груди и висках. Давление потом было 150. Надо мной посмеялись, никакую скорую не вызвали. Скорую в темноте автозака вызвал я сам. Более того, когда скорая приехала на Сенатскую площадь, майор намеренно принял решение не отдавать меня скорой, а уехать с площади. Врачи бегали снаружи, я сидел запертым внутри, автомобиль полиции поехал. Из скорой мне перезвонили, предложили вызвать помощь на новый адрес. Я сказал, что у меня острая боль, но не могу определить, куда меня везут, так как окон нет и темно.
Был также задержан муниципальный депутат Алексей Касаткин. Когда его пытались задержать, он тоже просил полицейских представиться и назвать причину задержания. Он говорил полицейским, что муниципального депутата задерживать нельзя (хотя у муниципалов вроде бы неприкосновенности нет). Не представившийся майор при мне в микроавтобусе потом рассуждал: дескать, развели демократию. Раньше бы этот муниципальный депутат лично при нем съел бы свою корочку.
Мы с Романом Самойловым определили, что микроавтобус где-то стоит, по геоточке в телефоне [получили] адрес: у 19-го отдела полиции. Это север города.
Я вызвал скорую на новый адрес. Она опять приехала, сотрудники скорой бегали по территории, спрашивали сотрудников полиции, где пациент, кому стало плохо, Роман Самойлов колотил в стенку авто и кричал: «Здесь, здесь Головко!», а майор заглядывал к нам в задний отсек микроавтобуса, но опять не хотел меня отдавать врачам. Майор не хотел признаваться, что у него есть человек, которому плохо, он сидит в отсеке автозака без окон, без вентиляции. В результате скорая меня все-таки пересадила к себе. Померяли давление, сделали кардиограмму, стали забирать.
Майор вился вокруг скорой, чтобы меня не увезли. Очень нервничал, что я ускользаю из его распоряжения. Но так как состояние здоровья у меня действительно ухудшилось, меня все же забрали в больницу.
Пока меня забирала скорая, стал свидетелем лицемерия майора по отношению к задержанной Валерии Гнусаревой, 78 лет. Дама в возрасте чуть не плакала, была уверена, что все это — ошибка и что ее отпустят. Майор вкрадчиво спросил: а паспорт и прописка-то у вас городские? Она сказала: конечно, конечно, все время в Ленинграде живу! Здесь работала, здесь преподавала. Майор сказал: ну тогда конечно, отпустим! И не соврал. Отпустил незаконно задержанную даму, не нарушавшую закон, в 12 ночи под лживый рапорт, под явку в суд и под [возможный] штраф в 20 тысяч рублей.
Когда меня увозили, он послал со мной сопровождающего. Роман Самойлов, видимо, по аналогии со мной, тоже вызвал скорую, и его с сотрудниками полиции привезли в ту же Елизаветинскую больницу. Майор несколько раз звонил в больницу, оказывал давление на врачей, требовал вернуть Самойлова в отдел. Роману должны были снять побои и оказать помощь. По факту дали передохнуть и вернули в отдел полиции.
Меня госпитализировали. На месте незаконного задержания на меня протокол не составили, в машине не составили, причину задержания не назвали, никто не представился. Отправили в больницу «со скрипом» в статусе административно задержанного. Первый, кто представился, был сотрудник 49 отдела полиции из Парголово, который меня сопровождал.
С его слов и со слов еще двух сотрудников конвоя я узнал, что они искренне уверены, что нападать на бабушку — это нормально. Им внушали, что «на Украине все с таких же мирных бабушек началось, и всю страну потеряли!»
В больнице конвой заменить не смогли, [дать] поесть конвою не озаботились, потому конвой испытывал страдания и продолжить меня сторожить физически не смог. С меня взяли обязательство о явке в отдел полиции без указания даты и времени. Считаю, что документ юридически ничтожен. Событие правонарушения отсутствует, как и необходимость моей явки куда-либо.
ОБ ЭТОМ НИКТО НЕ УЗНАЕТ
Если об этом никто не напишет. Мы можем писать новости о политических преследованиях только потому, что тысячи людей поддерживают ОВД-Инфо.Подпишитесь на регулярные пожертвования ОВД-Инфо, чтобы плохие дела не оставались в тишине.