«Русская инквизиция». Программист из Москвы почти стал буддистским священником, но оказался в СИЗО по делу о «фейках»

В 1990-е Васильев был «фидошником» — пользователем Фидонета. В 1996 году основал Гражданскую школу хэкеров, преподавал в ней компьютерные технологии и программирование. После создания школы, как рассказал Васильев ОВД-Инфо, его попыталась завербовать ФСБ.

Школа нерегулярно работала почти 20 лет. В июне 2024-го Илья объявил новый набор, но арест сорвал все планы. Он пояснил, что «даже если кандидаты будут писать через ФСИН-письмо, организовать вступительный экзамен на прежнем уровне не получится». Васильев призвал интересующихся программированием и культурой кибер-андеграунда самостоятельно объединяться в учебные группы: «Пока я жив, буду помогать и лично, через письма, и через друзей, соратников».

В 1996-м Васильев начал практиковать дзен-буддизм. «Хэкерство (computer hacking) — это дзен, а дзен — это хэкерство. Изучение компьютеров и цифровых устройств — это путь к просветлению», — объяснил он ОВД-Инфо. С 2010 года Илья — настоятель «Московского центра Дзэн», расположенного в его квартире. Там он проводил практики сидячей медитации дзадзэн. В августовском письме «Новой газете» Васильев рассказывал, что «был буквально на шаг от принятия монашеского обета уважаемой школы Сото Дзэн».

Он не знает, почему 4 февраля 2023 года оперуполномоченный УФСБ России «произвел осмотр личной интернет-страницы пользователя „Арви Хэкер“ в социальной сети „ВКонтакте“». Васильев предполагает, что внимание силовиков могла вызвать его религиозная деятельность или он попал в какой-нибудь список неблагонадежных россиян.

Оперуполномоченный в присутствии понятых обнаружил на странице Арви Хэкера признаки дискредитации российской армии (ч. 1 ст. 20.3.3 КоАП). Спустя три месяца, 11 мая, тот же сотрудник, по словам Васильева, лично провел осмотр его квартире: «Конфисковал айфон, Ipad и ноутбук — со всеми личными данными, контактами, перепиской, паролями, доступом к банковским картам и соцсетям».

В отделе, куда его повезли после осмотра помещения, Илья начал читать «Атлант расправил плечи» Айн Рэнд — толстую книгу, которую на подобный случай купил в «Читай-городе». В тот же день на Васильева выписали протокол об административном правонарушении, суд оперативно рассмотрел дело, настоятелю «Дзэн-центра» назначили штраф 40 тысяч рублей.

«После суда, уже сняв мантию, судья поделилась собственным опытом. Раз в деле присутствует офицер ФСБ, он не остановится и будет продолжение. Уже после приговора (Васильев имеет в виду решение суда по административной статье — ОВД-Инфо), в коридоре суда, этот офицер пригласил меня за стол и попытался допросить по поводу фейсбука и твиттера. Получил от меня статью 51 статью Конституции РФ („никто не обязан свидетельствовать против себя“ — ОВД-Инфо)», — рассказал Васильев ОВД-Инфо.

Вернувшись домой после суда, он «начал собирать сумку — не в эмиграцию, а на случай ареста». Васильев также сразу удалил свои аккаунты во «ВКонтакте» и фейсбуке. Но было поздно.

Эксперт Михеев

Изъятая при обыске техника осталась у силовиков. Адвокат от ОВД-Инфо Геворг Алексанян, представляющего интересы Васильева, предполагает, что мужчину могли запугать, поэтому он не забрал айпад, ноутбук и айфон. Именно в телефоне следователи нашли два фейсбучных поста про события в Украине, которые отдали на «психолого-лингвистическое исследование» в центр «Независимый эксперт».

Посты исследовал учредитель и единственный сотрудник центра Данила Михеев. Несмотря на отсутствие профильного образования, он регулярно готовил исследования по заказу силовиков. Например, экспертиза Михеева была главным доказательством в уголовном деле против еще одного подзащитного ОВД-Инфо — 76-летнего жителя подмосковной Лобни Анатолия Рощина, которому вменяли повторную дискредитацию вооруженных сил (ч. 1 ст. 280.3 УК). Также Михеев, по его собственным словам, готовил экспертизы по делу Леонида Гозмана о сравнении СССР и Третьего Рейха (тогда политику назначили 15 суток ареста по ч. 1 ст. 13.48 КоАП РФ) и по делу Евгения Ройзмана о дискредитации армии (бывшего мэра Екатеринбурга оштрафовали на 260 тысяч рублей по ч.1 ст. 280.3 УК РФ).

Михеев работал не только по антивоенным деятелям, но и по поддержавшим вторжение активистам «Другой России». Представляющий их интересы петербургский адвокат Алексей Калугин — представитель проекта Zlawyers, который объединяет поддерживающих «СВО» юристов, — весной 2023 года узнал из прокурорского ответа на свой запрос, что Михеев подписал двухлетний контракт на службу в армии и с тех пор якобы находился на войне. Тогда же американский минюст внес эксперта в санкционные списки. А российский минюст еще раньше признал, что у Михеева нет необходимых квалификаций для подготовки лингвистических экспертиз.

В июле 2024 года Федеральная налоговая служба исключила из единого реестра юрлиц михеевский центр «Независимый эксперт» как недействующий. «Акт комплексного психолого-лингвистического исследования» на посты из айфона Ильи Васильева Михеев составил за год до этого — то есть формально пребывая на «СВО». Именно это исследование стало основанием для возбуждения уголовного дела против буддиста-программиста.

Васильев, по версии следствия, в неустановленные время и день, «находясь в неустановленном месте на территории г. Москвы», осознавая, что «вызовет у граждан чувство тревоги, страха, беспокойства и незащищенности со стороны государства», имея недружелюбное отношение к власти, распространил «заведомо ложную информацию» «об использовании ВС РФ в целях […] поддержания международного мира». 

Шарф с надписью «ПОРА!»

В среду 19 июня 2024 года Васильев провел медитации. В четверг, 20-го, в его дверь позвонили. «[…] неизвестные гости с автоматом Калашникова прошли в дом (перед входом в который мы всегда снимаем даже тапочки) в уличной обуви», — рассказал настоятель буддистского центра в письме «Новой газете». 

В рамках обыска у Ильи изъяли белую ленту с надписью «За Россию без Путина!», треугольный шарф желтого цвета с надписью «ПОРА!», табличку «Навальный» и книгу «Съезд граждан СССР». Все это сложили в пакет с надписью «Ozon Fresh», на Васильева надели наручники и вывели его из подъезда «под изумленные взгляды бабушек на скамейке».

В тот же день, отвечая на вопрос следователя об отношении к правительству, президенту и «СВО», Илья заявил: «Я занимаюсь религией, а не политикой, ненависти ни к кому не испытываю». Ленту, плакат и шарф он, по собственным словам, «сохранил на память об исторических событиях». В частности, шарфы с надписью «ПОРА!» «раздавали на улицах Киева в 2004 году». На допросе Васильев также сообщил, что с «возбуждением уголовного дела не согласен, виновным себя» не считает.

В письме ОВД-Инфо Илья назвал свое преследование «русской инквизицией».

Адвокат Геворг Алексанян рассказал, что поначалу его подзащитный «находился в шоковом состоянии, не понимал происходящее»: «Он абсолютно не понимал, что совершил какое-либо правонарушение».

Возбуждал дело и допрашивал Васильева Преображенский межрайонный следственный отдел следственного управления по Восточному административному округу ГСУ СК. Однако через две недели из-за «перераспределения нагрузки» дело передали выше — в отдел по расследованию особо важных дел следственного управления по Восточному округу Москвы. 

Разбитое зеркало, мох (или грибок), сокамерник-курильщик 

«Единственный плюс — я перестал вздрагивать при звонках в дверь. Хотя в Капотне был телевизор, и когда в русской рекламе раздается звук дверного звонка, как-то все же вздрагиваешь», — рассказал Илья ОВД-Инфо.

Сначала Васильева поместили в московское СИЗО-7 «Капотня». Родные Ильи попытались передать туда «Атланта» Айн Рэнд, но книгу не приняли. «К моей радости, эта книга оказалась у моего сокамерника, и я продолжил свое чтение с той страницы, на которой остановился 11 мая [2023 года, при первом задержании]. Тысяча страниц, а это было то же издание в мягкой обложке, пролетели быстро», — рассказал Васильев в письме «Новой газете». 29 июля он перевернул последнюю страницу, а 30 июля его перевели в тюремную больницу «Матросской Тишины» (СИЗО-1).

По просьбе ОВД-Инфо Илья подробно описал интерьер больничной камеры «Матросской тишины»:

«Здесь нет двухъярусных коек. Три кровати, железные и без пружин, намертво прикручены к полу. В углу камеры — единственный рукомойник со смесителем-рычагом. У той же стены — железный стол. Вместо выдвижных ящиков — отверстия для посуды. У противоположных сторон стола — две лавки, каждая на полтора человека. У изголовья двух кроватей — тумбочки, с двумя дверцами, друг на друге. За каждой дверцей — две полочки для личных вещей.

 

Над столом — последний элемент интерьера, шкаф для продуктов. Две его дверцы распахиваются в разные стороны, за каждой опять по две полочки. Самое ненужное и грязное мы кладем на этот шкаф. Высоко, под потолком — окно. Две его створки распахнуты. Решетка за и перед окном. На внутренней натянута веревка, на ней сушим постиранное. Еще в камере есть вешалка с двумя крючками и три полки. Над раковиной — полка для мыла, губок и разбитое зеркало на стене. Слева от нее — полка для шампуня, грязной посуды и сушка контейнеров. Над той кроватью, что без тумбочки — полка под телевизор, с розеткой. Самого телевизора нет. Еще две розетки над столом, мы подключаем к ним кипятильник. 

 

У входной двери — мусорное ведро. Достать к нему пакеты мы смогли за две недели, с передач. На полу под раковиной — ведро для воды и единственный таз для стирки. Перед дверью в туалет, он в углу камеры — единственный выключатель. Основной свет включаем и выключаем не мы, этот выключатель снаружи камеры. Входная дверь — сложный средневековый механизм с окном-"кормушкой» и застекленным глазком, позволяющим смотреть на нас из коридора. 

 

В туалете — настоящий унитаз, но без бачка. Кран-рычаг включает и выключает воду для слива. От душа только поддон, выходы из стены надежно прикрыты заглушками. По стене, между плитками — то ли мох, то ли грибок. Также по этой стене проливается на пол вода с верхнего этажа. Там, кажется, туберкулезники. На железной двери туалета написано «Место для курения», но наш сокамерник курит везде, даже лежа в постели. Второй сокамерник тоже не курит, как и я. У него аллергия на табачный дым, но скандалов он не устраивает. Мои сокамерники сидят по ст. 159. Это уважаемая статья, экономическая, за мошенничество. Им тоже носят передачи, они заботятся и о других камерах, иногда передавая им спички, сигареты и излишки еды».

В заключении Васильев продолжает медитировать по графику, которого придерживался на воле. Читает книги — если они есть. Отвечает на письма. Спит — «в СИЗО, хоть и с ограничениями, разрешен дневной сон». Стирает одежду вручную — «это отнимает много времени и сил». Изучает правила тюремного быта.

С 28 августа Илья находится в Центре социальной и судебной психиатрии имени Сербского на психиатрической экспертизе.

40 оттенков свеклы

«[Знакомым Васильева] пришло письмо из больничного отделения [„Матросской тишины“] с описанием еды: это 40 оттенков свеклы, которая используется для приготовления всех блюд. Мы подготовили большую передачу через „Сидим-Едим“, этот сервис ФСИНовский. Балуем его хорошими, качественными блюдами после прошлой недели, когда была аскетичная диета», — рассказывает ОВД-Инфо знакомый Васильева Федор Чернышев.

Федор координирует группы поддержки заключенного, в том числе открытую в телеграме. С Ильей он пересекался всего дважды, но, по собственным словам, «не смог остаться в стороне».

Знакомые Ильи по разным ипостасям — в первую очередь программированию и буддизму — ведут с ним переписку и закрывают нужды заключенного с помощью передачек, получается примерно по три в месяц.

Среди поддерживающих Васильева — его британский коллега Эншин (Дэвин) Эшвуд, директор буддистского центра Gaia House. Он познакомился с Ильей во время эпидемии ковида, когда его группа начала практиковать с другими дзен-буддистами онлайн по видеосвязи. 

Затем, когда Васильев начал обучаться на священника, Эшвуд стал его учителем шитья. 

«Шитье буддийской одежды является неотъемлемой частью посвящения в дзен-священники в нашей традиции», — пояснил Эшвуд ОВД-Инфо. Илья и Дэвин в течение нескольких лет еженедельно занимались шитьем онлайн, практика закончилась с арестом россиянина.

Британец характеризует Васильева как «глубоко принципиального», «очень преданного» человека: «Помню, меня поразили открытость Ильи и его уверенность в себе, когда он поделился своей страстью к игре Pokemon Go с группой серьезных буддистов, нисколько не беспокоясь о том, что люди могут подумать, будто для начинающего дзен-буддийского священника странно играть в Pokemon Go».

Галя Сова