«Неужели быть крымским татарином такое преступление?»

Веджие Кашка родилась 24 апреля 1935 года (во многих источниках указан 1934 года). Участница крымскотатарского движения, пережила Депортацию. В 1969 году ее дважды выселяли из Крыма. В позднесоветское время неоднократно приезжала в Москву и контактировала с правозащитниками, в том числе с Андреем Сахаровым. Жила в селе Новокленовка Белогорского района. В 2014 году ее вызывали на допрос в связи с уголовным делом, заведенным после попытки крымскотатарских активистов встретиться с их духовным лидером Мустафой Джемилевым, которому запретили въезд на территорию Крыма. Умерла в Симферополе после того, как ее попытались задержать вместе с несколькими крымскотатарскими активистами, подозреваемыми в вымогательстве у гражданина Турции. (Четверо задержанных были позднее арестованы до середины января.)

ОБРАЩЕНИЕ

Я, Кашка Веджие 1935 года рождения, так же как мой муж Кашка Бекир[1]. Детские годы мы провели на высылке вдали от родной земли, не знаем за что. Имеем четырех детей в возрасте от 7 до 18 лет. После Указа Президиума Верховного Совета СССР[2], по нашему мнению, мы с мужем решили вернуться на свою Родину в Крым. В 1969 году мы купили дом в селе Кизиловка Белогорского р-на Крымской обл. Но нам начальник милиции майор Новиков[3] необоснованно отказал в прописке, а следовательно, и в работе[4], и всячески оскорблял, запугивая, требовал, чтобы мы выехали из Крыма. Мы отказались. Тогда через 3 месяца после нашего приезда в полночь подъехали на машине и вывезли на Кубань. Купленный дом, почти все имущество, 10 штук барашков — остались. Вещи закрыли в склад, где половина вещей сгнила или была изъедена мышами и крысами. Мы сразу же вернулись назад, но домашнее имущество наше 6 месяцев не возвращали, требуя подписку о выезде из Крыма, а мы с детьми 6 месяцев спали и ели на полу. Через 6 месяцев повторно работники милиции нас вывезли за пределы Крыма, на Кубань, под открытое небо. А наш дом засыпали минеральными удобрениями, чтобы мы не могли вернуться. Мы вынуждены были остаться на Кубани, а дом через год освободили от удобрения и заселили туда людей.

Мы через 4 года снова в 1974 году купили дом в селе Новокленовка того же района и уже год нас снова преследуют, не дают по-человечески жить и работать, детей изгоняют из школы, не продают им учебники, угрожают новой высылкой. Председатель сельсовета 25 августа сказал: «Мы вас прописывать не будем и детей в школу не допустим». Зам. председателя райисполкома т. Орловский[5] предложил обратиться по поводу учебы детей в милицию. Я не пойму, какое отношение имеет милиция к учебе моих детей? Неужели быть крымским татарином такое преступление, что нам не дают жизни на белом свете, его для нас и наших детей сделали черным.

Осенью этого года наш старший сын[6] должен идти на службу в ряды Советской Армии. Он, его родители, младшие братья, сестра[7], лишены элементарных прав, права жить, где хотят, право заработать кусок хлеба права учиться в школе. Не лишат ли и его почетной обязанности служить в Советской Армии?

6 октября 1974 г.