Поиск
Координатор волонтеров ОВД-Инфо Александра Баева рассказывает о том, почему важно помогать в судах задержанным на акциях и как устроена работа общественного защитника.
ОБ ЭТОМ НИКТО НЕ УЗНАЕТ
Если об этом никто не напишет. Подпишитесь на регулярные пожертвования ОВД‑Инфо, чтобы плохие дела не оставались в тишине.
Один
Макса хватают за развернутый флаг России. Мишу хватают прямо из толпы. Лешу хватают за съемку на телефон. Сашу хватают уже не первый раз. Катя везет передачку в Таганский отдел полиции. Кирилл везет передачку в Марьину Рощу. Последние сообщения в чате — у задержанных отбирают телефоны, всех на ночь, никого не отдали.
5 мая 2018 года в Москве задержали 719 человек. Среди них было много моих друзей. Утром 7 мая всех встречаем у суда. Автозаки за автозаками, из них выглядывают знакомые лица. Очень волнуемся, не знаем, будет ли суд и будет ли на нем защитник. Хватаем юристов за рукава, просим рассказать, как защитить своих друзей на заседании. Такое ощущение, что тебе рассказывают про логарифмы, когда ты только выучил таблицу умножения.
В тот день никого судить не стали, суд все дела вернул обратно в отделы. Но тогда я решила, что больше не хочу оказаться в ситуации, где другу нужен защитник, а я не могу помочь.
Два
Мне в инстаграм одно за другим приходят уведомления:
— Извини за скомканное сообщение. Пишу быстро
— Попытался найти помощь, но ппц. По нулям
— Хотел позвонить в УСБ, но там трубку никто не взял
— Извини, просто надо написать это человеку, которому я могу это написать
Я не видела Ярика три года, он звонит мне из отдела полиции, я что-то бормочу про 51-ю статью Конституции. Правой рукой листаю конспекты с лекций, левой рукой разворачиваю КоАП. «Где это вообще смотрят-то? Что делать?» Пытаюсь сохранить ледяное спокойствие, но не выходит.
— Три протокола должны составить, Ярик, три протокола. Не подписывай их, если не дадут прочитать!
Ярика отпускают спустя три часа под обязательство о явке. Ему дали 19.3. Мы не виделись три года и вот встретились в здании суда.
Три
Товарищ Якорев невысокий, коренастый, выглядит как обычный мент. Полицейская форма придает ему уверенности и веса, но когда он ее снимает, становится совсем щуплым. В суд он приходит без формы, держится уверенно.
Заседание сразу начинается с конфликта с судьей. Она сначала пытается рассадить нас с Яриком по разные стороны. Потом запрещает закрыть окно. На улице февраль. Мы спрашиваем судью, можно ли нам вообще дышать. Судья разрешает. Глубокий вдох: ходатайство о вызове прокурора, ходатайство о ведении протокола, ходатайство о вызове свидетелей со стороны защиты…
Судья начинает допрос Якорева, задает простые вопросы, полицейский легко на них отвечает. Наступает наша очередь. С каждым вопросом Якорев все больше смотрит в пол, его нижняя губа тянется вниз, он становится все меньше похож на полицейского и все больше на разбившего окно мячом школьника.
— Так мой подзащитный был задержан или нет?
— Я вел его в отдел.
— Так он был задержан или нет?
— В отдел шли.
— Какое у вас образование, товарищ Якорев?
— Среднее специальное.
— А вам с таким знанием законов не страшно ходить на работу?
Судья вскакивает, кричит, что это не относится к существу дела! «Страшно», — тихо бормочет под нос Якорев.
Четыре
Хочется соврать, что это мой с ним диалог, но нет. В середину моего первого процесса входит знакомый адвокат и помогает допросить Якорева. Судья так от нас устала, что отложила оглашение до утра следующего дня. На оглашение не поехал никто, потому что все боялись ареста. Судья Пищукова решила оправдать. Пишу в фейсбуке пост, что выиграла первый процесс. Основатель «Руси Сидящей» Ольга Романова добавляет в друзья. Успех.
[class^="tooltip"] { position: relative; border-bottom: 1px dashed #F04E23; cursor: pointer; } [class^="tooltip"]:after { opacity: 0; visibility: hidden; position: absolute; content: attr(data-tooltip); padding: 6px 10px; top: 1.4em; left: 50%; -webkit-transform: translateX(-50%) translateY(-2px); transform: translateX(-50%) translateY(-2px); background: grey; color: white; white-space: pre-wrap; z-index: 2; border-radius: 2px; font-size: 14px; line-height: 20px; -webkit-transition: opacity 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1), -webkit-transform 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1); transition: opacity 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1), -webkit-transform 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1); transition: opacity 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1), transform 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1); transition: opacity 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1), transform 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1), -webkit-transform 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1); } [class^="tooltip"]:hover:after { display: block; opacity: 1; visibility: visible; -webkit-transform: translateX(-50%) translateY(0); transform: translateX(-50%) translateY(0); } .tooltip--left:after { top: -4px; left: 0; -webkit-transform: translateX(-112%) translateY(0); transform: translateX(-112%) translateY(0); } .tooltip--left:hover:after { -webkit-transform: translateX(-110%) translateY(0); transform: translateX(-110%) translateY(0); } .tooltip--right:after { top: -4px; left: 100%; width: 320px; -webkit-transform: translateX(12%) translateY(0); transform: translateX(12%) translateY(0); } .tooltip--right:hover:after { -webkit-transform: translateX(10%) translateY(0); transform: translateX(10%) translateY(0); } .tooltip--triangle:before { content: ''; width: 0; height: 0; border-left: solid 5px transparent; border-right: solid 5px transparent; border-bottom: solid 5px grey; opacity: 0; visibility: hidden; position: absolute; -webkit-transform: translateX(-50%) translateY(-2px); transform: translateX(-50%) translateY(-2px); top: 1.1em; left: 50%; -webkit-transition: opacity 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1), -webkit-transform 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1); transition: opacity 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1), -webkit-transform 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1); transition: opacity 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1), transform 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1); transition: opacity 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1), transform 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1), -webkit-transform 0.2s cubic-bezier(0.64, 0.09, 0.08, 1); z-index: 3; } .tooltip--triangle:hover:before { display: block; opacity: 1; visibility: visible; -webkit-transform: translateX(-50%) translateY(0); transform: translateX(-50%) translateY(0); }
Пять
Не пошла на один из согласованных митингов, даже не знаю, почему. На нем задержали десять человек. В том числе девочку Катю. Ее при задержании ударили о ступеньки автозака и вызвали скорую. Увезли в НИИ Склифосовского. Она мне звонит, спрашивает, что делать.
— Документы при тебе?
— При мне.
— Тогда попробуй сбежать!
Приезжаю к ней. Внизу больницы двое сотрудников Центра «Э». Предлагаю ей выйти через черный ход, едва его находим. Стоим, смотрим в потолок. Катя уходит на приличное расстояние. Мы все переглядываемся: «Ну, что? Пошли?» — «Пошли». И уходим. Оставляем сотрудников в недоумении, они начинают кому-то звонить, мы идем в ближайший «Макдональдс».
Шесть
Уезжаю на Кавказ, чтобы встретить Оюба Титиева из тюрьмы. Вечер в чеченском селе, старая кухня, пьем сахар с чаем, Магомед учит маленького Ибрагима уворачиваться от ножевого удара. Раздается звонок.
— Привет, я Катя из ОВД-Инфо, вы не хотели бы защищать для нас людей в судах по 12 июня?
— Да, хочу! Но я не скоро вернусь, суды, наверное, закончатся.
— Нет, не закончатся, — говорит Катя.
Семь
Суды не кончились. Встречаю задержанных по 27 июля, привозят девочку лет 18. Двое суток она ночевала в отделе. На ней короткие шорты, топик и порванная полицейскими куртка. Ее свидание с парнем превратилось в столкновение с государством.
Она все снимала в инстаграм: вот они фоткаются в парке, вот в кафе зашли, вот с мороженым идут. А вот ее парня уже винтят, а ее саму за то, что снимала, как его винтят. На Трубной площади они успели провести четыре минуты.
Железобетонно доказываем их непричастность к акции, судья смотрит все видео, приобщает. В душе теплится надежда, что мою девочку оправдают. И так живо теплится, что когда судья озвучивает решение, я едва сдерживаю слезы.
Восемь
Утро, задержанных должны везти по судам. Вечером знакомые никак не могут найти своего друга, просят позвонить в отдел, выяснить. Забиваю в поисковике: «Черемушкинский отдел полиции», первый номер телефона в строке, звоню и со всей своей яростью обрушиваюсь на них: «Сегодня должен быть суд, а моего подзащитного еще не привезли! Где он? Куда вы его дели?»
— Девушка, — звучит дрожащий голос в трубке, — я смотритель библиотеки Черемушкинского монастыря. У нас нет никакого суда.
— Простите, ради бога, — кладу трубку, краснею. Парня находим спустя семь минут.
Девять
Гелашвили не успел сбежать. Мы ему говорим: «Вали, у тебя статья арестная, еще сутки вкатают». Гелашвили не бежит. Приставы загоняют нас в зал. Судья спрашивает: «Гелашвили здесь?» Гелашвили молчит, смотрит в пол. «Здесь Гелашвили?» Судья строго смотрит на нас. «Здесь», — тихо произносит Гелашвили.
Веду процесс и думаю: «Вот черт, если сейчас ему сутки дадут, как жить-то?» Судья уходит в совещательную комнату. Предлагаем Гелашвили снова уйти. Он не уходит, стоит, смотрит в пол. Повисает гробовая тишина. Судья выходит и оглашает решение: «Виновен. 20 тысяч штрафа». У Гелашвили светлеет лицо: «Спасибо-спасибо».
— Смотри, какие все счастливые, когда штраф получают, — замечает мой приятель. Гелашвили бежит из суда.
Десять
В Мосгорсуде моего бывшего подзащитного защищаю не я, а достаточно известный адвокат. Напрашиваюсь слушателем в процесс. Идем к судье, у которого я уже в тот день отвела два заседания. «Будут ходатайства?» — спрашивает судья Павлов. Достаточно известный адвокат отвечает, что прикладывал ходатайства к апелляционной жалобе. «Но их здесь нет», — отвечает судья. Тогда адвокат просит заседания отложить. Судья звереет, выгоняет адвоката за дверь. Я в шоке, мой подзащитный тоже. Сую ему листок бумаги для ходатайства.
— Что вы ему суете во время процесса, — взвизгивает судья. — На каком основании вы подсовываете ему бумаги? Почему вы вообще с ним разговариваете? Пришли тут и развели цирк!
— Почему вы меня отчитываете? — я совсем в шоке.
— Развели цирк потому что! Хотите, чтобы я вас тоже удалил? Я хочу как лучше. Чтобы всем было хорошо. Чтобы процесс прошел корректно и быстро.
— У нас с вами одни цели, поверьте.
— Ходите на митинги, — обращается к подзащитному. — Небось на своих митингах и защитников себе ищете. Непрофессионалы! Если бы тот (про достаточно известного адвоката) был адвокатом, я бы жалобу на него написал! А то ходят тут защитники с паспортами!
Одиннадцать
Только я вышла с работы — сообщение с горячей линии ОВД-Инфо: «Задержание прямо сейчас. Что делать?»
Перезваниваю задержанному. Молодой парень. Подошли менты, говорят, мол, подозрение на наркотики, пройдемте. История, конечно, не политическая, но раз уж мы разговариваем, надо же как-то помочь. Объясняю парню, что да как. Сотрудники просят его выключить телефон, говорят: «Потом перезвонишь». Прошу поставить на громкую связь. И сотрудники огребают за весь мой сегодняшний день.
«В смысле перезвонит? На каком основании вы задержали моего подзащитного? В смысле, в отделе расскажете? Это вы при задержании должны рассказывать! В какой отдел везете? Я сейчас приеду! У вас вообще есть бумаги по оперативно-розыскным мероприятиям?»
Номер сбрасывается. Я нервничаю, думаю, сейчас увезут парня. Перезваниваю. Он берет трубку спокойно, говорит: «Менты резко тачку остановили и отпустили меня».
Проверяем вместе с ним сумку, куртку, вещи на предмет подброса. Его уже успели досмотреть. Без понятных, конечно.
Утром приходит смс: «Даже не знаю, как вас зовут».
Имена героев публикации были изменены по их просьбе.
ОБ ЭТОМ НИКТО НЕ УЗНАЕТ
Если об этом никто не напишет. Мы можем писать новости о политических преследованиях только потому, что тысячи людей поддерживают ОВД-Инфо.Подпишитесь на регулярные пожертвования ОВД-Инфо, чтобы плохие дела не оставались в тишине.