«Нацболы и навальнисты, убежденные коммунисты, православные верующие…». Кто защищал ВНИИБ в Петербурге

Александр Комельков, как и Мария, узнал о сносе утром и тоже сразу поехал к зданию. Он представляется политическим активистом левого толка и одним из участников градозащитного движения Санкт-Петербурга. Добравшись до строения, он увидел, что его окружают неизвестные мужчины:

«Они стали материться и нас оскорблять, говорили, что жить нам осталось два понедельника. Я пытался спросить, какое охранное предприятие они представляют и на каком основании находятся, но они ничего не говорили — только хихикали и матерились».

«Подходя к зданию, я увидела, что люди ставят ограду из металлической сетки, — рассказывает пенсионерка Наталья Евгеньевна, которая тоже была среди защитников ВНИИБ. — Подъезжали машины, стояла тяжелая техника. Я зашла на территорию: ворота были открыты, там стоял народ, техника была заглушена».

Когда Мария добежала до ВНИИБ, было около девяти утра. Территорию уже начали перекрывать техникой, у входов стояли экскаваторы и несколько десятков молодых людей с медицинскими масками на лицах.

«Армии приезжих иноземцев я не ожидала, — говорит она. — Они вели себя отвратительно: закидывали снегом, кидали на колени, говорили, что меня найдут и убьют. Они скрывали лица, но не скрывали, что попрали наши права на нашей земле и говорили, что МВД на их стороне. Там точно были чеченцы и дагестанцы. Один из них сказал, мол, вы, русские, нас убивали. Почему они не на СВО, а издеваются над нами и воюют против нас? Это национализм, который проявляется в отношении коренного населения».

Мария настаивает, что большая часть охранников — жители Северного Кавказа, которых связанные с застройщиком люди набирали через интернет. В соцсетях участники схода распространяют скрины из группы «Подработка Питер» и других, а также ссылки на сообщения (сейчас эти сообщения в группах удалены — ссылки никуда не ведут) со словами «нужны люди на оцепление» и «чтобы местные жители не лезли на территорию».

Часть людей, которые пытались защитить от сноса здание, в разговоре с ОВД-Инфо делают упор на национальность мужчин-охранников, которые пытались им помешать. В группе защитников здания также пишут про «сборище агрессивных мигрантов».

«Никаких сомнений, что это были люди восточной национальности. — говорит Наталья Евгеньевна. — Они абсолютно непохожи на ленинградских и на русских — с бородами, черноглазые и черноволосые. Я спросила у них: вы мусульмане? Они подтвердили».

За демонтаж отвечала строительная компания «Прайд». На видеороликах, которые распространяют в соцсетях участники схода, видно мужчин в куртках с соответствующим логотипом. По словам Марии, один из них сильно ударил ее в челюсть. Вскоре после этого ее задержали. Женщине вменили «массовое скопление граждан» (ст. 20.2.2 КоАП) и выписали штраф — 15000 рублей. Арестовывать ее не стали — у нее двое несовершеннолетних детей. Сейчас она на больничном. Мария говорит, что у нее болит и кружится голова. Побои она не снимала.

Со слезами на глазах Мария называет происходящее войной и говорит, что чувствует полное бессилие: «Мы ждали реакции правоохранительных органов. Они там были, ходили вокруг нас, часами на это смотрели, но ничего не делали».

У себя на страничке Мария публикует несколько видео того дня. На них — стычки с мужчинами, которые не давали защитникам здания прорваться к технике, слышны смешки, мат и взаимные оскорбления. Один из роликов — «обращение к миграционной службе, Русской общине и участникам/ветеранам СВО», в котором Войцева говорит, что «…привезли целые автобусы мигрантов, которые говорят, что им платят. Они стараются не показывать лица. Вчера их набирали в интернете за пять тысяч. И вот эти люди не будут платить налоги и просто являются живым щитом против народа».

Местная «Русская община» на следующий день выложила пост, где назвала самых активных защитников здания «шизоактивистами», но вместе с тем заявила, что «осуждает привлечение неквалифицированных и дерзких южан», которые «перешли на оскорбления граждан».

Активист Александр Комельков считает, что застройщик нанял для охраны здания именно жителей республик Северного Кавказа, чтобы спровоцировать участников схода: «Людей кавказской национальности привезли специально, чтобы создать межнациональный конфликт — чтобы защитники как-то высказались в их адрес и можно было завести на них дело о разжигании розни, но я очень рад, что никто на это не повелся».

Один из активистов, настаивающий на анонимности, рассказал, что участники схода выкладывали в телеграм-группу фото и видео, на которых видно людей с закрытыми лицами. По его словам, 12 января эту группу взломали — часть материалов удалили.

«Здание сопротивлялось до последнего»

«Здание я помню с детства, как неотъемлемую часть нашего микрорайона, — рассказывает звукорежиссер Григорий Десницкий, которого тоже задержали 8 января у стен ВНИИБ. — Оно связывало нас с исторической застройкой».

Здание бывшего Всесоюзного научно-исследовательского института целлюлозно-бумажной промышленности (ВНИИБ) — монументальное трехэтажное строение с колоннами 1957 года. Оно считается образцом послевоенного сталинского неоклассицизма. До 2017 года здесь работал институт, потом его место заняли офисы. «РБК» пишет, что последние пять лет здание пустовало.

Жилой комплекс на этом месте еще в 2019 году разрешил строить Стройнадзор. Застройщиком стала дочерняя структура крупного московского девелопера ФСК. Жители соседних домов выступили против, к ним присоединились градозащитники. Активисты ратовали за признание здания культурным наследием. Сложилась инициативная команда из местных жителей и активистов с группой в телеграме «SOS внииб».

«С 2019 года я наблюдал за встречами, видел там политику и не ходил, — вспоминает Десницкий. — Смотрел местные группы и не мог понять, что за люди фанатично защищают обреченное здание. Видел там красивые светлые лица, молодежь, стариков. Ближе к 2022 году случайно увидел в группе актуальную просьбу о защите. Прибежал, стоял на каком-то шланге — его использовали при попытке отрезать здание от канализации. Приехала полиция. После этого я уже не мог игнорировать призывы к защите. Несколько раз мы встречали новый год у стен ВНИИБ. Я варил два термоса глинтвейна. Со многими людьми общался лично и дружил».

В 2020 году суд приостановил действие разрешения на стройку, однако спустя два года застройщик смог его продлить — начались подготовительные работы, которым активно препятствовали местные жители. В 2022 году инициативная группа проводила народный сход в защиту здания, а в 2023 предлагала подать обращения для прямой линии с Владимиром Путиным.

«Когда я увидела это здание, поняла, что это — памятник, — говорит Наталья Евгеньевна, одна из участниц схода 8 января. — Это сталинская неоклассика. Монолит, который простоял три дня [пока шел снос] и не поддавался. Мы это увидели, когда упал экскаватор, который там работал, — здание сопротивлялось до последнего. Интерьеры внутри потрясающие, их невозможно даже сравнить с современными постройками или с ЖК, который собираются тут построить».

Комитет по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры Санкт-Петербурга (КГИОП) трижды проводил экспертизы, каждая приходила к выводу об отсутствии архитектурной, научной или мемориальной ценности, достаточной для охраны.

«Был вариант передать эту землю городу, а город передал бы какую-то часть [ответственной за новый ЖК] строительной компании ФСК. Мы надеялись, что город или какие-то бизнес-структуры все-таки выкупят его. Это был бы самый лучший вариант для всех», — говорит Александр.

В 2025 году КГИОП все же включил здание ВНИИБ в перечень объектов, обладающих признаками объекта культурного наследия. Однако уже в апреле того же года Государственная административно-техническая инспекция (ГАТИ) Петербурга выдала ордер на подготовку к сносу. СМИ писали, что 8 января, когда ВНИИБ только начинали сносить, КГИОП обратился в полицию и сообщил, что уведомлял застройщика о незаконности сноса — сам застройщик утверждает, что никаких уведомлений не получал. По другой информации, получил — но слишком поздно.

«Работы ведутся в строгом соответствии с законом», — приводит слова пресс-службы ГК «ФСК» издание «Коммерсант».

«Контингент разношерстный»

«Были и нацболы, и те, кого зовут навальнистами, и старые убежденные коммунисты, и люди советской закалки, но уже православные верующие, и молодежь без определенных взглядов, — говорит Десницкий. — В отделе мы оказались все вместе — спали на одном полу, пили из одних стаканчиков, которых не хватило на всех. История ВНИИБ вне политики, он объединил, а политика разъединяет. Какая у меня политика? Я человек творческий, живу в этой стране и связываю с ней свою жизнь, не бегу за лучшей, работаю в госорганизации. Сохранение культуры и природы, сквера у НИИ или сталинского неоклассицизма в серой части района — это не политика».

Площадка перед зданием бывшего института собрала в тот день около сотни очень разных людей. Одним из первых задержали нацбола Кирилла Травкина. Издание «Бумага» писало, что он «участвовал в прорыве кольца группы силовой поддержки, не подпускавшей противников сноса к зданию». Травкин — участник войны в Украине. Его дважды задерживали за участие в акциях нацболов: у консульства Польши — в 2022 году и Германии — в 2025 году.

«Контингент был очень разношерстный, — подтверждает Александр Комельков. — Это и левые, как я, и люди либеральных взглядов, и представители „Другой России [Э.В. Лимонова]“, националисты, которые считают, что надо сохранять наследие. В данном случае мы были едины по этому вопросу. Можно по-разному относиться к ветерану СВО, но что он пришел защищать жителей — это правильно».

Наталья Евгеньевна говорит, что уже пятьдесят лет интересуется архитектурным наследием города и фотографирует его, потому что «этим нельзя не восхищаться». В прошлом году она ездила на Рижский проспект, где до Нового года сносили целый квартал. О том, что здание ВНИИБ тоже сносят, она узнала 8 января. В тот же день впервые и увидела его — уже разрушенным.

«Мне за 70 лет, я из семьи людей, которые защищали наш город и стояли здесь на смерть. Мои отец, бабушка с дедушкой, свекровь — все они блокадники, — рассказывает она. — Территория Ленинграда полита кровью наших родных и близких. Поэтому для меня такой подход к городу варварский. И я решила, что несмотря на свой возраст должна увидеть это своими глазами и отснять, чтобы сохранить память в снимках. Если мы окажемся в ситуации, где такие разрешения [на снос] будут даны повсеместно, мы потеряем город».

Днем 8 января в группе защитников ВНИИБ появилось сообщение о том, что люди прорвались к частично разрушенному зданию и сумели заблокировать технику. Работы по сносу остановились, но после этого полиция начала задержания.

«Я пыталась полицейским объяснить, что происходит, — говорит Наталья, — большая часть молчала, но были полицейские, которые тоже хамили. Ребята пытались остановить водителя, чтобы он не крушил здание, начался скандал, полицейские стали выхватывать людей и грубо тащить в автозак. Это провокация со стороны „Прайда“, которая привела к задержаниям. Они же знают, что у нас есть ребята, которые приехали с СВО, и они будут защищать свой народ. Такая ситуация в период СВО недопустима. Люди должны быть сплочены и едины в противостоянии, понимать, что происходит на границах нашей родины».

Григорий Десницкий, который получил 15 тысяч штрафа, добавляет:

«Присутствие полиции помогло нам остаться без повреждений — я благодарен сотрудникам за ту часть работы, которую они выполнили, и огорчен, что у них была неверная вводная от начальства, и им пришлось поступиться своим этическим кодексом и предвзято воспринимать петербуржцев. Ожидал, что будут задерживать всех, кто себя неадекватно ведет. „Охрану“ в масках и без отличительных знаков, которой управляли координаторы из компании „Прайд“, никто не трогал».

Когда защитников оттеснили, снос продолжили. 12 января здание снесли окончательно. В тот же день КГИОП обновил перечень строений, имеющих признаки объекта культурного наследия — по закону по этим адресам нельзя проводить никакие строительные работы. Разрушенный ВНИИБ там по-прежнему есть.

* * *

Всего 8 января полиция задержала 16 человек. Среди них были Мария, Александр и Григорий. Всех их оставили в отделе полиции на ночь. На большинство составили протоколы об организации массового пребывания в общественном месте (ст.20.2.2 КоАП). Двум вменили мелкое хулиганство (ст.20.1 КоАП). На следующий день суд назначил им штрафы по 15 тысяч рублей или от одних до восьми суток ареста. На градозащитника Антона Глухова завели уголовное дело о хулиганстве из-за распыления газового баллончика.

Спустя несколько дней, 11 января, Александру Комелькову позвонил старший следователь по особо важным делам Главного следственного управления СК Валерий Зимин и пригласил на опрос. По словам Александра, следователь хотел «просто поговорить с людьми, которые там были», поэтому он и несколько других активистов решили, что Следственный комитет может им помочь — «они возбудили дело о незаконном сносе и хотят расследовать дело об избиении граждан».

«Мы беседовали два часа, — вспоминает Александр. — Я ему все подробно рассказывал, что граждане не трогали этих охранников, кого именно валили на снег. Единственное, мне не понравилось, что он начал задавать вопросы о людях, которые залезли на технику. Думаю, пытаются наказать и градозащитников, и тех, кто на нас нападал».

На месте бывшего научно-исследовательского института ГК «ФСК» построит жилой комплекс бизнес-класса. Одно из помещений нового здания перейдет под дом творчества «Юность». РБК, ссылаясь на сообщение компании, пишет, что даже «прорабатывается возможность сохранения в фасадных решениях элементов стиля демонтируемого здания». Но сейчас здесь только груды строительного мусора, руины из кирпичей и стекла.

Марина-Майя Говзман